Белинский о Гончарове — страница 4

  • Просмотров 1393
  • Скачиваний 136
  • Размер файла 10
    Кб

истинного и живого чувства; природа заставила на время молчать его романтизм, но не победила его. Наденька была умнее его, а главное попроще и естественнее. Любя, он хотел быть театральным героем. Он скоро все переболтал с Наденькой о своих чувствах, пришлось повторять старое, а Наденька хотела, чтоб он занимал не только ее сердце, но и ум, потому что она была пылка, впечатлительна, жаждала нового; все привычное и однообразное скоро

наскучало ей. Но к этому Адуев был человек самый неспособный в мире, потому что собственно его ум спал глубоким и непробудным сном: считая себя великим философом, он не мыслил, а мечтал, бредил наяву. Но вот мало-помалу он перешел от мрачного отчаяния к холодному унынию и, как истинный романтик, начал щеголять и кокетничать “своею нарядною печалью”. Адуев требует любви вечной, не понимая того, что чем любовь живее, страстнее, чем

ближе подходит она под любимый идеал поэтов, тем кратковременное, тем скорее охлаждается и переходит в равнодушие, а иногда и в отвращение. Но вот судьба послала нашему герою именно такую женщину, то есть такую же, как он, испорченную, с вывороченным наизнанку сердцем и мозгом. Сначала он утопал в блаженстве, все забыл, все бросил, с утра до поздней ночи просиживал у ней каждый день. В чем же заключалось его блаженство? В разговорах

о своей любви. Но наш герой не хотел знать законов сердца, природы, действительности, он сочинил для них свои собственные, он гордо признавал существующий мир призраком, а созданный его фантазией призрак — действительно существующим миром. Назло возможности он упорно хотел оставаться в первом моменте любви на всю жизнь свою. Однако ж сердечные излияния с Тафаевой скоро начали утомлять его, Тафаева начала смертельно надоедать

ему своей привязчивой любовью; он начал тиранить ее самым грубым и отвратительным образом за то, что уже не любил ее. Измучивши бедную женщину самым варварским образом, взваливши на нее всю вину в несчастии, в котором он был виноват горазда больше ее, — он решился, наконец, сказать себе, что он ее не любит и что ему пора покончить с ней. Таким образом, его глупый идеал любви был вдребезги разбит опытом. Он сам увидел свою

несостоятельность перед, любовью, о которой мечтал всю жизнь свою. Он увидел ясно, что он вовсе не герой, а самый обыкновенный человек, хуже тех, кого презирал. Это открытие словно громом прошибло его, но не заставило его искать примирения с жизнью. Он впал в мертвую апатию и решился отомстить за свое ничтожество природе и человечеству. Последняя его любовная история гадка. Он хотел погубить бедную страстную девушку, так, от скуки,