Артур Шопенгауэр как философ и моралист — страница 9

  • Просмотров 9266
  • Скачиваний 444
  • Размер файла 99
    Кб

индивидуальность человека, В конечном итоге человек есть тот центр, в котором наиболее полно соединяется мир представлений и мир воли. Поэтому на индивидуальный характер человека Шопенгауэр смотрит как "на отдельную идею, соответствующую самостоятельному акту объективной воли", содержание которого принадлежит к миру вещей самих по себе, к не подвластной явлению — представлению безосновной воле, но внешнее выражение

которого имеет эмпирическую природу. Иными словами, эмпирический характер человека в существенных жизненных обстоятельствах представляет собой отражение характера мира вещей в себе. В этом утверждении также прослеживается мысль Канта о человеке как представителе двух миров - феноменального у интеллигибельного. Учение Шопенгауэра о воле оказало существенное влияние на творчество Ницше, который придал этому понятию

правленность к могуществу. Для него весь мир состоит из квантов воли к мощи, а для человека эта воля находит свое высщее воплощение в сверх-человеке. 2.4 Эстетика Каковы пути выхода за пределы мира как представления к миру воли, вещей самих по себе? Это внутренний опыт, непосредственное интуитивное постижение мира идей. Только этот путь приподнимает покрывало Майи над сутью бытия, сохраняя, однако, легкий покров тайны. Для такого

познания необходимо столь "чистое созерцание", такой уровень объективации, в котором предается полному забвению собственная особа и ее отношения, что Доступно только гению. Только он, подчеркивает Шопенгауэр, способен освободить созерцание, предназначенное услужению воле, от этого служения - собственной воле, интересу, желанию, своим собственным целям. В этом многие усматривают элитарность Шопенгауэра; он был убежден,

что обыкновенный человек - "этот фабричный товар природы", ежедневно производимый тысячами, неспособен, по крайней мере, на долгое время к "незаинтересованному наблюдению", составляющему такую созерцательность. Свое высшее воплощение эта созерцательность находит в эстетическом образе, особенно в прекрасном и возвышенном, заключающем в себе также и знание той идеи, которая лежит в основе вещей; именно прекрасное и

возвышенное таит в себе безболезненное состояние, сравнимое с высшим благом и состоянием богов; в нем отдельная вещь возвышается до идее своего рода, и "тогда уже все равно, смотреть ли из темницы или из дворца на заходящее солнце"; здесь нет счастья и несчастья: нет владыки и угнетенного нищего; здесь мы ускользаем от всего нашего горя. Воля умолкла. Но у кого хватает силы долго в этом состоянии удержаться? - спрашивает