Антитеза весны и осени в лирике И. Северянина — страница 3

  • Просмотров 3113
  • Скачиваний 232
  • Размер файла 20
    Кб

самом «скандальном» стихотворении «Эпилог» «упоение» победой поверхностное. Надо заметить другое, более точное самоопределение поэта: «В ненастный день взойдет, как солнце, моя вселенская душа!» Но ни читатели, ни критики не догадались, что пафос Северянина не в самопохвале, а, напротив, в веротерпимости. Не ученик я и не учитель, Великих друг, ничтожных брат. Иду туда, где вдохновитель Моих исканий говор хат. («Эпилог») Если

прочитать эти строки без предубеждения, иначе поймешь намерения поэта. И тогда стихотворение, казавшееся эпатажем, бравадой, оказывается, заключает в себе и самоотрицание. Поэт ощущает себя равным миру и не скрывает своего чувства. Ирония действительно характерна для стихов Северянина. Но она направлена не против лиц, а против явлений. Против фальши, бездушия, озлобления и невежества. Останови мотор! Сними манто И шелк белья,

бесчестья паутину, Разбей колье и, выйдя из ландо, Смой наготой муаровую тину! Что до того, что скажет Пустота Под шляпками, цилиндрами и кепи! Что до того! Такая нагота Великолепней всех великолепии! Конечно, это и сегодня звучит вызывающе. Но на упреки в пошлости сам Игорь Северянин ответил в 1918 году в стихотворении «Двусмысленная слава»: Во мне выискивали пошлость, Из виду, упустив одно: Ведь кто живописует площадь, Тот пишет

кистью площадной. Неразрешимые дилеммы Я разрешал, презрев молву. Мои двусмысленные темы Двусмысленны по существу. Правильнее было бы сказать, что весь поэтический мир Игоря Северянина изначально двойствен. Поэт как бы взвешивает на весах добро и зло: «И в зле добро, и в добром злоба». Северянин отстаивал свои взгляды яростно и искренне, что, конечно, не подтверждает его правоты. Но это объясняет его одиночество и в вымышленном

мире, и в настоящем. В августе 1914 года в «Стихах в ненастный день» Северянин провозглашает: «Живи, живое восторгая! От смерти мертвое буди!» Через год, в июле 1915 года, в «Поэзе «Невтерпеж» звучат иные ноты: Чем дальше, все хуже, хуже. Все тягостней, все больней. И к счастью тропинка уже, И ужас уже на ней... Этот ужас еще отступает в минуты личного счастья. Но жизнь постоянно возвращает его к вопросу о добре и зле, об истине, о любви к

народу. Признавая принципиальную неоднозначность мира, поэт писал: В ничем ничто. Из ничего вдруг что-то. И это - Бог В самосозданьи не дал он отчета, Кому б он мог? («Поэза истины») Граница между добром и злом, между правдой и неправдой, по Северянину, не только зыбка и неопределенна. Она не историческая, не социальная, не национальная. Она личностная. Поэт отвергает классовый, или социальный, подход, для него существует один