Александр III исторический портрет российского императора — страница 9

  • Просмотров 5655
  • Скачиваний 354
  • Размер файла 20
    Кб

ориентированная на тяжелую индуст­рию и казенные заказы, встречала сильную конкуренцию национальной, преимущественно старообрядческой, и поднявшейся в легкой промышленности московской буржуазии. Предпринимательский класс России второй по­ловины XIX века — это сочетание грубых хищников эпохи грюндерства 1870-х годов, «разуваевых» и «колупаевых», вышедших из откупщиков питейных сборов и казнокрадов, с прижимистыми

«капиталистыми» кре­стьянами, основывающими московские дома Гучковых, Коноваловых, Рябушинских, с просвещенными интелли­гентными купцами и фабрикантами типа Н. В. Вере­щагина — брата знаменитого художника и отца молочной промышленности, или П. Третьякова, основателя всемирно известной картинной галереи в Москве, и, наконец, с многочисленными инородцами и иностран­цами, с Нобелями, Шмидтами, Манташевыми, Гинзбур­гами. Вплоть

до 1905 года русские капиталисты не осознавали собственных политических интересов и выступали как верноподданническая, консервативная сила. Поддержка государства позволяла русской буржуазии усиливать эксплуатацию рабочих. По данным исто­рика И. Ф. Гиндина, русский пролетариат получал в два-три раза меньший заработок, чем на Западе. В условиях вмешательства революционеров (первые подпольные рабочие организации были созданы

народниками в 1875 - 1878 гг.) и полиции в фабричные дела (первая крупная стачка рабочих в Иванове в 1885 г. была подавлена с помощью войск) рабочие политизировались относительно быстрее, чем буржуазия. Но в целом до 1905 года рабочий класс представлял собой не оформившееся образование и не проявлял заметной политической активности, будучи к тому же сравнительно малочисленным. В 1870 году фабричные, заводские и железнодорожные рабочие

насчитывали около 700 тыс. человек, в 1895 году - 1,4 млн. человек. Крепостнические пережитки, сохранившиеся после реформы 1861 года, затрудняли развитие рыночных отношений в сельском хозяйстве. Крестьянство, понесшее большие материальные потери при освобождении, вплоть до начала XX века медленно оправлялось от удара. К тому же, как докладывал царю в 1868 году министр внутренних дел П. А. Валуев, "личность крестьянина была подчинена

самовластию мира [общины]. Это подчинение приняло в весьма многих случаях возмутительные свойства новой крепостной зависимости". Община приговаривала крестьян к ссылке в Сибирь "за колдовство", за супружескую неверность, трудолюбивых хозяев штрафовали за работу в праздничные дни и т. д. П. А. Валуев резонно замечал, что "общее развитие производительных сил и обеспечение трудолюбивой части сельского населения