50 вопросов и 50 ответов из христианско-психотерапевтической практики. Зло в мире и зло в человеке — страница 2

  • Просмотров 4260
  • Скачиваний 95
  • Размер файла 41
    Кб

видимом и невидимом не существовало противоположной ему силы, чего-то противостоящего злу. Что это за сила, если не добро и кому его приписать, если не Богу! Когда мы достигнем этой границы в нашем рассуждении о добре и зле, остается сделать еще одно небольшое усилие, чтобы поверить, что добро сильнее зла, а свет сильнее тьмы. Кто может помочь нам обрести такую веру, укрепить и сохранить ее до конца жизни? Тот, Кто два тысячелетия

предрек: в мире будете страдать, испытывать непонимание и зло, подвергаться гонениями и мукам до самой смерти, но не бойтесь! Я победил мир! (перефразировка автора) С Христом распинаемся, с Христом воскресаем! 12. Каково Ваше мнение о зле в человеке и модели его поведения вчера, сегодня, а также завтра, в будущем. Как вы относитесь в контексте сказанного к антропологическому пессимизму Достоевского? Я не хотел бы углубляться в

разговор о зле, не только потому, что я не могу сказать ничего утешительного и нового, а просто когда речь идет о зле, я считаю, что даже после груды книг, написанных на эту тему христианскими святыми и великими религиозными мыслителями других конфессий, гениальными писателями, мы до сих пор остаемся перед закрытыми вратами великой тайны. Достоевский, как и все гениальные люди, был сложной, глубокой и противоречивой личностью. Его

романы, начиная с самых ранних, от «Записок из подземелья», «Идиота» и до «Братьев Карамазовых», поистине выдают мыслителя, представляющего антропологический скептицизм и пессимизм в отношении к миру, людям и истории в целом. Его глубокие исповедальные «Дневники», письма, отдельные герои, свидетельствуют о нерушимой вере самого Достоевского в Бога, в Его Промысл, в Христа. Хорошо известные слова Достоевского: "Не как мальчик

же я верую во Христа и его исповедую, а через большое горнило сомнений моя осанна прошла", я воспринимаю, как его глубокое переживание, полное искренней веры. Разве здесь у Достоевского, и как у писателя и как у искренне исповедующегося православного верующего, нет противоречия? Безусловно есть, но кому это может помешать? Не будучи ни гностиком, ни манихейцем, Достоевский, как и многие другие гениальные художники мира,

трагически переживал жизнь и борьбу человека, часто тщетную, за мир, добро и справедливость, человеческую смертность, очевидное присутствие зла в жизни и в истории, но при этом не был сторонником ни манихейского, ни зороастрийского дуализма. Над этим противоречием находится антиномия между «естественным» дуализмом человека и его вера в существование Единого и единственного Бога, Бога-Любви. Христианство, по сути, и зиждется на