15 Понятие перспективы — страница 2

  • Просмотров 3427
  • Скачиваний 50
  • Размер файла 49
    Кб

элементы прошлого, прошлого театра, но представляет из себя оригинальную систему. И путь, которым я шел, сначала я его делал для настоящего, а потом я стал понимать, что каждый мой шаг я делаю не для настоящего, а для какого-то будущего. Конечно, я хотел бы верить, что это пригодится, что в этом содержится элемент будущего театра. Я сам в это верю, но ведь нужно реальное подтверждение. Моя жизнь в России грустная, вобщем, я всегда здесь

был одиноким человеком. Сегодня, например, мне принесли статью и сказали : эта статья была написана тем-то, она была сдана в журнал. Редактор принял эту статью, посмотрел на нее и сказал : это - легенда о Васильеве, а нас интересует ниспровержение этой легенды, нас не интересуют легенды о Васильеве. И, вообщем, внутренне я всегда ощущаю, что я живу в этой ситуации. Всякий раз, возвращаясь из Европы, я в русской прессе встречаю

очередную отрицательную рецензию, касающуюся спектакля или моего поведения, или театра. И так было всегда. Поэтому я хочу сказать : что я наблюдаю - я сделал в Москве несколько спектаклей, на которых можно было бы построить театр, которые можно было бы передать, и на них построить театр. Например, такими спектаклем был "Взрослая дочь молодого человека", от этого спектакля можно было начать совершенно другой театр, но этого не

случилось. Я был только свидетелем воровства сценографии, и больше ничего. А я желал, чтобы своровали теорию, а не сценографию, вот я был бы тогда счастлив, но этого ни случилось. Потом я выпустил "Серсо", и я опять желал, чтобы своровали все эти знания. На одном только спектакле "Серсо" можно было построить большое развитие театра, и этого опять не последовало, и опять своровали только сценографию. Между "Взрослой

дочерью" и "Серсо" у меня был период, когда я видимо ничего не делал, но за это время я очень много репетировал, но я в прессе встречал только пасквиль. Все эти годы, с 1979 года по премьеру, по 1985 год, я читал в прессе всегда что-нибудь отвратительное про себя. Потом мнение изменилось, мы поехали в Европу, потом вышли "Шесть персонажей", какое-то время пресса безумствовала и хвалила меня. Потом, как только я ушел в подполье, и

постарался забыть все, что здесь происходит в советском театре, так же и меня забыли, конечно. Я очень был рад, что меня забыли, и время от времени вспоминали для того, чтобы поругать. Что я хочу сказать : все, что я здесь делал, я делал не для себя, а для театра, мне это не нужно, я довольно много могу сделать, но это никому не нужно, и я всегда оставался одиноким. То есть, это было в каком-то спектакле, его смотрели, хвалили и забывали.